Пароль
Забыли пароль
Go_input
Хотите зарегистрироваться у нас?

Гильермо Дель Торо, Чак Хоган «Штамм»



«Книжный клуб 36,6», 2009
Пугать людей через вымысел становится все сложнее: за окном и на экране телевизоров регулярно происходят вещи пострашнее, чем придуманное нашествие зомби. Поэтому жанр хоррора в литературе (в кино все идет к тому же) становится все более «туалетным». Но мимо «Штамма» пройти все-таки не получится, потому что на обложке написано «Гильермо Дель Торо» и на всякий случай приведено название его популярного фильма. Ниже написано «Чак Хоган» и вот почему: Дель Торо придумал небольшой, на 12 страниц набросок книги, из которого Хоган раздул целый роман – про вампиров, темные ночи и панический страх. Звучит, надо признать, не очень убедительно. Но на поверку «Штамм» оказывается довольно неплохой книгой. Иногда он все-таки пугает, иногда интригует и, нет, в себя не влюбляет, но у тех, кто дочитает хотя бы до середины, оставит приятное послевкусие. Пусть даже в нем не прослеживается стиль Дель Торо, зато стиль в широком смысле у «Штамма» все-таки наличествует – благодаря как самой манере повествования и построения сюжета, так и многочисленным отсылкам к классике ужасов. Это не дает право рассуждать о «Штамме» как о серьезной литературе, но и в макулатуру сдать не позволяет. Для тех, кто поскромнее, эта книга может стать своеобразным guilty pleasure, дарящим почти детские эмоции, а для более смелых и непритязательных – хорошим времяпрепровождением на несколько вечеров.


Виктор Пелевин «t»
Эксмо, 2009




Стремительное и довольно неожиданное появление нового романа Пелевин, кажется, впервые в авторской истории не обречено стать важным событием. «t» (или же «Т») – это многослойное, но монотонное жизнеописание некоего графа Т. как сложносочиненная метафора жизни Толстого и неочевидная (и не факт, что) подводка к «Чапаеву и Пустоте». По едва ли не канонам современной литературы, Т. понимает, что он – литературный герой, и для него нередки встречи с собственно автором. Но здесь это не кич и не постмодернизм, а скорее религиозный реверанс, по ходу романа герой обнаруживает, что он и автор – это одно лицо, другими словами – находит автора внутри себя. В книге полно и типично пелевинской речи, шуток и ситуаций, того, чему раньше все радовались и чего все ждали. Но в этот раз эмоции уже не те. Все вроде бы на месте, но как цельный механизм уже не работает и вообще ощущается карточным домиком, который развалится от одного лишь долгого и пристального взгляда. В интервью Пелевин говорит, что его книги сами себя пишут его руками и объяснить, почему все так, а не иначе он соответственно не может и не в праве. Любые стыдливые отговорки только усугубляют положение, в которое его вроде бы никто не загонял, но в котором он все же оказался. Какие вообще могут быть оправдания, если настоящего, не подставного, Пелевина уже на второй странице хочется хотя бы немного, но сравнить с Сорокиным. Если читать сотую уже тяжело, а двухсотую большинство людей даже не увидит. После «П5» было чувство, что тебя побили, но за дело, а в «Т» - словно тебе хитро улыбаются и пытаются разрезать давно затупившимся ножом.

Добавлено 20 января 2010, 12:06

Комментарии

0
Чтобы оставить комментарий, авторизуйтесь, или зарегистрируйтесь